Катя мергер
Искусство как пространство встречи
с хрупким

«Моя задача как художника — не предложить красивую картинку, а поставить зрителя в ситуацию, где он не сможете занять морально удобную позицию.
Искусство для меня — это способ расширить когнитивную карту мира и создать подлинную встречу с тем, что мы привыкли не замечать»

Обо мне


Лес и больница: две стороны одной реальности

Я родилась в закрытом военном городе Чита-46 в Забайкальском крае с бурятскими корнями. В моём детстве шаманское восприятие природы как одушевлённой и отзывчивой соседствовало с долгими годами в больницах. А позже я пережила тяжёлую болезнь сына. Эти опыты — ощущение живой одушевлённости мира и острое знание уязвимости тела под медицинским контролем — определили мой взгляд. Для меня лес и больница, растение и аппарат, забота и контроль — две стороны одной реальности.

Сегодня я живу и работаю в Москве, учусь в Институте современного искусства Иосифа Бакштейна. В своей практике исследую, как нежность и вина, симбиоз и эксплуатация, уход и контроль оказываются взаимосвязанными способами организации присутствия — человеческого, растительного, технологического.

КАК СМОТРЕТЬ НА ЭТИ РАБОТЫ

Искусство, которое вы здесь увидите, может вызывать мягкий дискомфорт. Это нормально. Вот несколько подсказок, как с ним взаимодействовать:


  • Не ищите просто эстетику. Мои работы часто начинаются с чувства умиления (мягкий мех, трогательный ритуал, нежная живопись), но этот уют намеренно усложняется. Обратите внимание на момент, когда нежность становится чуть тревожной.
  • Слушайте материалы. Я использую «материалы-память»: б/у лабораторное стекло, пакеты из-под капельниц, вторичный мех, чайный гриб, полиэтилен. Они уже несут следы чужой жизни и становятся полноправными участниками работы.
  • Замечайте свое тело. Как вы реагируете, когда видите кроличьи уши в коробке с мехом? Что чувствуете, наблюдая за таянием льда на тепловизоре? Ваша физическая реакция — тоже часть произведения.
  • Оставайтесь с вопросами. Какова цена нашей нежности? Есть ли граница между заботой и контролем? Можно ли по-настоящему обратиться к тому, кто не может ответить словами?
Ботаника тела. Хрупкая опора
объект








Что вы увидите:


Две стеклянные колбы, соединённые общей осью. Форма отсылает к лёгким — парному органу, через который тело связано с внешним миром. Внутри сосудов — мох и тонкие ветки. Они выглядят как внутренняя флора, как будто ландшафт поселился прямо в дыхании.



О чём это:

Объект собирает вместе анатомию и ботанику, тело и ландшафт. Хрупкость лабораторного стекла перекликается с тонкостью ветвей и с уязвимостью самого дыхания.

Здесь природа не снаружи. Она оказывается несущей конструкцией — тем, на что опирается жизнь, даже когда сама эта опора выглядит хрупкой и почти прозрачной.


Лабораторная форма не дистанцирует. Она скорее делает видимым странное родство: то, как тело и растение уже давно существуют в одной системе обмена, поддержки и взаимной зависимости.


Вопрос, который остаётся:

Что происходит с нами, когда то, чем мы дышим, оказывается таким же уязвимым, как мы сами? И где в этот момент заканчивается тело?


Размеры: 63 х 26 х 23 см


Экспонировался:

2026 Парк Зарядье "Паркинг Галерея", “Выпуск ' 26”, Москва

СИСТЕМЫ АДАПТАЦИИ
Серия из трёх объектов

Что это:

Три скульптурных объекта, в которых стерильное лабораторное стекло заключает в себя шарики из мягкой валяной шерсти. Они напоминают хрупкие планеты Земля — тёплые, уязвимые, почти живые.


Общая идея:

Стекло и шерсть здесь не просто материалы. Это два языка. Один говорит о контроле, стерильности, научном холоде. Другой — о тепле, органике, уязвимости. Их встреча визуализирует амбивалентность постчеловеческой заботы. Работы исследуют хрупкие механизмы, с помощью которых жизнь продолжает существовать под постоянным давлением — технологическим, пространственным, экологическим.

Симбиоз

Что вы увидите:

Прозрачная стеклянная конструкция. Внутри — шарик из мягкой валяной шерсти. Стекло создаёт иллюзию близости: вы видите текстуру, можете подойти почти вплотную, но физический контакт остаётся невозможным.


О чем это:

Парадокс заботы о хрупком. Прозрачная стена одновременно означает доступность и недоступность, защиту и изоляцию. Мы защищаем то, что уязвимо, — и в этот же момент отодвигаем его от себя. Забота здесь неотделима от ограничения. Она становится дистанцией.


Вопрос, который остаётся:

Где заканчивается забота и начинается контроль? Можем ли мы любить, не создавая барьеров?


Размеры: 70 х 45 х 28 см


Экспонировался: 2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва

ЛАБИРИНТЫ ЭВОЛЮЦИИ

Что вы увидите:

Более компактная конструкция. Шерстяной шарик помещён в сложную систему стеклянных перегородок и ходов. Форма напоминает женские репродуктивные органы — закрытые, разветвлённые, почти анатомические.


О чем это:

Технология здесь — одновременно вмешательство и необходимость, искусственность и спасение, странность и единственная возможность. Без этих «лабиринтов» жизнь, возможно, не смогла бы продолжаться. Но вместе с тем она лишается права на хаос и тайну. Контроль становится условием существования — и его ценой.


Вопрос, который остаётся: Что мы теряем, когда делаем жизнь полностью прозрачной и контролируемой? Может ли существование без тайны оставаться жизнью?


Размеры: 40 х 30 х 21 см


Экспонировался: 2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва

ЦЕНА ПРИСУТСТВИЯ

Что вы увидите:

Стеклянная воронка, которая сжимает и деформирует шерстяной шарик в форме планеты Земля. Мягкая сердцевина спрессована. Её форма нарушена. Она превращена в неизвлекаемый остаток.


О чем это:

Работа исследует простой и жёсткий парадокс: наше существование неизбежно оставляет след. Жизнь невозможна без разрушения. Присутствие становится формой потребления. Чтобы быть здесь, мы всегда что-то сжимаем, деформируем, расходуем.


Вопрос, который остаётся: Какова цена выживания? Можно ли поддерживать жизнь, не превращая её в ресурс?


Размеры: 60 х 28 х 13 см

СО-ТЕПЛЕНИЕ
Партисипаторный перформанс с тепловизиорной трансляцией

Что вы увидите:


Две комнаты. В первой — проекция с тепловизора на стене. Во второй — люди молча стоят вокруг костра из сосулек. На проекции — не лица, а тепловые силуэты: пульсирующие пятна человеческого тепла.


Лёд тает. Медленно. Без слов и сценария. По мере таяния тепловые силуэты людей на проекции начинают сливаться в единое пятно. Индивидуальное растворяется в коллективном.




О чем это:


Тепловизор — прибор для поиска утечек тепла, диагностики, наблюдения — здесь становится инструментом нежности. Он показывает то, что обычно невидимо: тепло наших тел, нашу уязвимость, нашу конечность.


Когда вы смотрите на тепловые силуэты, вы видите людей не как социальные роли или личности — а как чистое присутствие. Как тепло, которое скоро исчезнет. Как уязвимость, которая роднит больше, чем любая общая идея.


Но есть и другой слой. Лёд тает. Не только здесь, в этой комнате — везде. Ледники исчезают. Арктика отступает. Уровень океана поднимается. Мы живем в эпоху глобального потепления, и это таяние — не метафора, а физическая реальность, которая меняет планету.


«Со-топление» — это и совместность, и глобальное потепление одновременно. Мы все таем. Мы все конечны. Забота здесь — не попытка остановить неизбежное, а способность быть рядом с тем, что медленно уходит. Способность просто находиться внутри этой общей, негромкой меланхолии.


Лёд — нечеловеческий участник с собственным, более медленным ритмом. Наблюдая за таянием, люди замедляются и учатся быть вместе не через действие, а через совместное проживание изменения — личного и планетарного.


Когда тепловые силуэты сливаются, это не метафора. Тепло тел действительно смешивается в замкнутом пространстве. Границы размываются буквально. Тепло не знает границ — как и климатический кризис. Мы все в этом вместе.



Вопрос, который остаётся:


Может ли совместность рождаться из общего бездействия перед лицом неизбежного?

Где заканчивается моё тепло и начинается твоё? И как наше общее тепло связано с таянием льдов?




Проводился: 2026 “Со-тепление”, ARBUZ gallery, студенты  ИСИ Бакштейна, Москва

Документация экспонировалась: 2026  “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва

ИСКАЖЕННАЯ НЕЖНОСТЬ

Интерактивный объект


Что вы видите сначала:


Небольшая коробка в эстетике обычной логистической или бытовой упаковки. Ничего особенного. Она выглядит так, будто её можно получить по почте или случайно встретить на складе. Она приглашает к простому действию: подойти и открыть.







Что происходит, когда вы открываете ее:


Внутри — мягкий, тёплый, почти умиляющий мех. Первая реакция тела — тепло и любопытство. Пальцы продолжают движение и вдруг натыкаются на кроличьи уши. Мгновение, в котором нежность ещё не успела закончиться, а уже стало ясно, что под ней что-то другое.


О чем эта работа:


Мех и уши здесь не противопоставлены друг другу. Они существуют в одном прикосновении. То, что обычно разделено — забота и её оборотная сторона, уют и то, из чего он состоит, — оказывается почти неотделимым.


Работа не обвиняет и не разоблачает. Она просто даёт телу столкнуться с этой неразделимостью раньше, чем сознание успеет выстроить удобную дистанцию. Нежность здесь уже немного искажена. Не потому что кто-то специально её испортил, а потому что она, возможно, всегда такой и была — тёплой, притягательной и немного тревожной одновременно.




Экспонировался: “ПВЗ-Пункт Восполнения Забытого”, NNFN, ЦТИ Фабрика, Москва

голоса корней
Иммерсивная звукопространственная инсталляция

Что вы видите:


Четыре высоких шатра из грубой мешковины стоят в пространстве как отдельные, почти закрытые зоны. На ткани вшиты чёрно-белые архивные фотографии сплава леса. Это не просто изображения. Это следы времени, когда человек и дерево ещё соприкасались опасно близко — телами, руками, водой.


Инсталляция выросла из моих личных воспоминаний о сплаве по Каме и из старого, почти шаманского ощущения, что дерево — не ресурс, а кто-то, с кем можно быть рядом, даже если не до конца понятно, как.


Что внутри:


Каждый шатёр посвящён одному из стихийных присутствий дерева: Земле, Воде, Теплу, Ветру.

На стенах — знаки, сделанные по реальным текстурам коры. Возможно, это язык. Возможно, просто следы. Мы не умеем его читать.

Внутри звучит запись из двух слоёв:
первый, реальные звуки, снятые контактными микрофонами с живых деревьев (движение соков, вибрация древесины, едва слышный шелест);
второй, голос, который говорит от лица деревьев — не перевод, а скорее попытка приблизиться.

Это не полноценный разговор. Скорее — долгое, неловкое прислушивание к тому, что обычно остаётся за порогом.



Как это работает:


Можно войти в шатёр. Можно остаться снаружи.

Возможность не входить здесь важна. Не как этический урок, а как простое признание: настоящее сближение с другим — даже если этот другой дерево — всегда оставляет место для дистанции. Иногда именно в этой дистанции и возникает самое точное присутствие.





Работа не пытается сделать дерево понятным или равным. Она только создаёт пространство, где можно немного замедлиться рядом с ним — с его памятью, с его временем, с его голосом, который мы всё равно слышим лишь частично.



Голос:

Эльвира Баязитова, Андрей Гарусов.



Экспонировался: 2025, «Неравнодушная природа», ЦТИ Фабрика, Москва

почётный Житель леса
Перформанс

Что происходит:


Перформанс начинается как строгий бюрократический ритуал, перенесённый в лес. Перед деревом выстилается «красная дорожка» из опавших листьев. Перформер зачитывает официальную грамоту — сухим канцелярским языком в ней перечислены реальные дела дерева: выработка кислорода, создание тени, поддержание биоразнообразия, удержание почвы.


После этого мы слушаем ответное слово дерева, которое только что наградили. Оно может быть шелестом листвы, пением птиц или просто тишиной.

Затем происходит символическое рукопожатие с ветвью и аплодисменты.



Сцена балансирует между трогательной серьёзностью и лёгким институциональным абсурдом. Микрофон, церемония, награда — всё это торжественный, официальный язык, которым мы пытаемся сказать о важности того, что происходит. Просто так, как умеем.

Из чего это сделано:


Материалы выбраны так, чтобы не оставлять лишнего следа и со временем вернуться в круговорот природы.


Грамота из чайного гриба — живой, дышащий материал, который высохнет или разложится. На нём зафиксирован «вклад» дерева.


Медаль из жира и семян — награда, созданная не для витрины, а для того, чтобы её могли съесть птицы. Маленький жест возвращения энергии туда, откуда она когда-то была взята.


Интервью:


В финале начинается интервью — уже с людьми и с елями. Люди отвечают словами: объясняют, оправдываются, рассуждают. Деревья продолжают отвечать по-своему.


О чем эта работа:


«Почётный житель леса» — попытка сделать жест признания, заранее зная, что он будет немного смешным и неполным. Может ли такая церемония быть не актом власти, а формой внимания? И что происходит, когда мы всё-таки произносим слова в сторону того, кто отвечает совсем иначе?




Документация экспонировалась: 2026  “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва



единочество
Живописная серия


Что вы видите:


Минималистичные полотна. Едва различимая линия горизонта разделяет небо и воду. Краска лежит лёгкими, почти невесомыми хлопьями. От этого поверхность начинает едва заметно вибрировать, и возникает ощущение напряжённой, звенящей тишины.


Материальный секрет:


Вода здесь — не просто растворитель. Я работаю с водой из конкретных мест: оз. Селигер, оз. Тургояк. Высыхая на холсте, она оставляет свои минеральные следы. Холст становится тихим архивом ландшафта — тем, что осталось от прикосновения к нему.


О чем эта серия:


Это пейзажи, в которых почти ничего не происходит. Одиночество здесь не про разрыв. Скорее про долгую, невидимую связь с тем, что медленно меняется или уходит.

Вода хранит память места. Она фиксирует небольшие сдвиги и исчезновения, которые обычно остаются незамеченными. Живопись в этом случае — способ быть рядом с ландшафтом через след, пока он ещё ощутим.
























190 х130 см

смешанная техника, холст

вода из оз.Тургояк

2024 г

Экспонировалась:

 2025      “Уровень воды”, галерея  Гридчинхолл, Москва

















120 х 180 см

смешанная техника, холст

вода из оз. Силигер

2024 г

















130 х 190 см

смешанная техника, холст

вода из оз. Силигер

2024 г

глубоко на поверхности
Живописная серия




Что вы видите:


Почти пустые пространства холста. Краска нанесена фрагментарно, хлопьями. При взгляде поверхность начинает вибрировать — будто медленно дышит. Фигуративных деталей нет. Остаются только атмосфера, свет и едва уловимые следы.


О чем эта серия:


Работы возникают в тот момент, когда материя уже начинает растворяться. Физическая форма уступает место тому, что обычно не видно.

Живопись здесь — попытка удержать дыхание ландшафта. Не через изображение, а через внимание к пустоте и к тому, что ещё остаётся на поверхности. Пустота в этих работах не отсутствие. Она становится формой памяти и способом оставаться рядом с тем, что уже ускользает.




Экспонировались:

2026      “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, Москва



































130 х120 см

смешанная техника, холст

2023 г






Экспонировались:

2026      “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, Москва

































120 х120 см

смешанная техника, холст

2023 г



Давайте вступим в диалог
Если вы куратор, исследователь или просто зритель, которого затронули эти работы — я буду рада общению. Искусство начинается там, где заканчивается молчание.
КАТЯ МЕРГЕР
Художник

Искусство
как пространство встречи
с хрупким


«Моя задача как художника — не предложить красивую картинку, а поставить зрителя в ситуацию, где он не сможете занять морально удобную позицию. Искусство для меня — это способ расширить когнитивную карту мира и создать подлинную встречу с тем, что мы привыкли не замечать»















Лес и больница: две стороны одной реальности

Я родилась в закрытом военном городе Чита-46 в Забайкальском крае с бурятскими корнями. В моём детстве шаманское восприятие природы как одушевлённой и отзывчивой соседствовало с долгими годами в больницах. А позже я пережила тяжёлую болезнь сына. Эти опыты — ощущение живой одушевлённости мира и острое знание уязвимости тела под медицинским контролем — определили мой взгляд. Для меня лес и больница, растение и аппарат, забота и контроль — две стороны одной реальности.

Сегодня я живу и работаю в Москве, учусь в Институте современного искусства Иосифа Бакштейна. В своей практике исследую, как нежность и вина, симбиоз и эксплуатация, уход и контроль оказываются взаимосвязанными способами организации присутствия — человеческого, растительного, технологического.

КАК СМОТРЕТЬ НА ЭТИ РАБОТЫ


Искусство, которое вы здесь увидите, может вызывать мягкий дискомфорт. Это нормально. Вот несколько подсказок, как с ним взаимодействовать:

  • Не ищите просто эстетику. Мои работы часто начинаются с чувства умиления (мягкий мех, трогательный ритуал, нежная живопись), но этот уют намеренно усложняется. Обратите внимание на момент, когда нежность становится чуть тревожной.
  • Слушайте материалы. Я использую «материалы-память»: б/у лабораторное стекло, пакеты из-под капельниц, вторичный мех, чайный гриб, полиэтилен. Они уже несут следы чужой жизни и становятся полноправными участниками работы.
  • Замечайте свое тело. Как вы реагируете, когда видите кроличьи уши в коробке с мехом? Что чувствуете, наблюдая за таянием льда на тепловизоре? Ваша физическая реакция — тоже часть произведения.
  • Оставайтесь с вопросами. Какова цена нашей нежности? Есть ли граница между заботой и контролем? Можно ли по-настоящему обратиться к тому, кто не может ответить словами?
Ботаника тела. Хрупкая опора
объект

Что вы увидите:


Две стеклянные колбы, соединённые общей осью. Форма отсылает к лёгким — парному органу, через который тело связано с внешним миром. Внутри сосудов — мох и тонкие ветки. Они выглядят как внутренняя флора, как будто ландшафт поселился прямо в дыхании.


О чём это:

Объект собирает вместе анатомию и ботанику, тело и ландшафт. Хрупкость лабораторного стекла перекликается с тонкостью ветвей и с уязвимостью самого дыхания.

Здесь природа не снаружи. Она оказывается несущей конструкцией — тем, на что опирается жизнь, даже когда сама эта опора выглядит хрупкой и почти прозрачной.


Лабораторная форма не дистанцирует. Она скорее делает видимым странное родство: то, как тело и растение уже давно существуют в одной системе обмена, поддержки и взаимной зависимости.


Вопрос, который остаётся:

Что происходит с нами, когда то, чем мы дышим, оказывается таким же уязвимым, как мы сами? И где в этот момент заканчивается тело?


Размеры: 63 х 26 х 23 см


Экспонировался:

2026 Парк Зарядье "Паркинг Галерея", “Выпуск ' 26”, Москва

СИСТЕМЫ АДАПТАЦИИ

Серия из трёх объектов

Что это:

Три скульптурных объекта, в которых стерильное лабораторное стекло заключает в себя шарики из мягкой валяной шерсти. Они напоминают хрупкие планеты Земля — тёплые, уязвимые, почти живые.

Общая идея:

Стекло и шерсть здесь не просто материалы. Это два языка. Один говорит о контроле, стерильности, научном холоде. Другой — о тепле, органике, уязвимости. Их встреча визуализирует амбивалентность постчеловеческой заботы. Работы исследуют хрупкие механизмы, с помощью которых жизнь продолжает существовать под постоянным давлением — технологическим, пространственным, экологическим.

СИМБИОЗ

1 объект

Год создания: 2025
Размеры: 70 х 45 х 28 см
Материалы: Лабораторное стекло, штатив, шерсть.

Что вы увидите:

Прозрачная стеклянная конструкция. Внутри — шарик из мягкой валяной шерсти. Стекло создаёт иллюзию близости: вы видите текстуру, можете подойти почти вплотную, но физический контакт остаётся невозможным.

О чем это:

Парадокс заботы о хрупком. Прозрачная стена одновременно означает доступность и недоступность, защиту и изоляцию. Мы защищаем то, что уязвимо, — и в этот же момент отодвигаем его от себя. Забота здесь неотделима от ограничения. Она становится дистанцией.


Вопрос, который остаётся: Где заканчивается забота и начинается контроль? Можем ли мы любить, не создавая барьеров?


Экспонировался: 2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва

ЛАБИРИНТЫ ЭВОЛЮЦИИ

2 объект

Год создания: 2025
Размеры: 40 х 30 х 21 см
Материалы: Лабораторное стекло, штатив, шерсть.

Что вы увидите:
Более компактная конструкция. Шерстяной шарик помещён в сложную систему стеклянных перегородок и ходов. Форма напоминает женские репродуктивные органы — закрытые, разветвлённые, почти анатомические.

О чем это:

Технология здесь — одновременно вмешательство и необходимость, искусственность и спасение, странность и единственная возможность. Без этих «лабиринтов» жизнь, возможно, не смогла бы продолжаться. Но вместе с тем она лишается права на хаос и тайну. Контроль становится условием существования — и его ценой.


Вопрос, который остаётся: Что мы теряем, когда делаем жизнь полностью прозрачной и контролируемой? Может ли существование без тайны оставаться жизнью?

Экспонировался: 2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва

ОСТАТОК ЭКСТРАКЦИИ

3 объект

Год создания: 2025
Размеры: 60 х 28 х 13 см
Материалы: Лабораторное стекло, штатив, шерсть.

Что вы увидите:
Стеклянная воронка, которая сжимает и деформирует шерстяной шарик в форме планеты Земля. Мягкая сердцевина спрессована. Её форма нарушена. Она превращена в неизвлекаемый остаток.

О чем это:
Работа исследует простой и жёсткий парадокс: наше существование неизбежно оставляет след. Жизнь невозможна без разрушения. Присутствие становится формой потребления. Чтобы быть здесь, мы всегда что-то сжимаем, деформируем, расходуем.

Вопрос, который остаётся: Какова цена выживания? Можно ли поддерживать жизнь, не превращая её в ресурс?


СО-ТЕПЛЕНИЕ
Партисипаторный перформанс с тепловизиорной трансляцией
Что вы увидите:
Две комнаты. В первой — проекция с тепловизора на стене. Во второй — люди молча стоят вокруг костра из сосулек. На проекции — не лица, а тепловые силуэты: пульсирующие пятна человеческого тепла.

Лёд тает. Медленно. Без слов и сценария. По мере таяния тепловые силуэты людей на проекции начинают сливаться в единое пятно. Индивидуальное растворяется в коллективном.
О чем это:
Тепловизор — прибор для поиска утечек тепла, диагностики, наблюдения — здесь становится инструментом нежности. Он показывает то, что обычно невидимо: тепло наших тел, нашу уязвимость, нашу конечность.

Когда вы смотрите на тепловые силуэты, вы видите людей не как социальные роли или личности — а как чистое присутствие. Как тепло, которое скоро исчезнет. Как уязвимость, которая роднит больше, чем любая общая идея.

Но есть и другой слой. Лёд тает. Не только здесь, в этой комнате — везде. Ледники исчезают. Арктика отступает. Уровень океана поднимается. Мы живем в эпоху глобального потепления, и это таяние — не метафора, а физическая реальность, которая меняет планету.


«Со-топление» — это и совместность, и глобальное потепление одновременно. Мы все таем. Мы все конечны. Забота здесь — не попытка остановить неизбежное, а способность быть рядом с тем, что медленно уходит. Способность просто находиться внутри этой общей, негромкой меланхолии.

Лёд — нечеловеческий участник с собственным, более медленным ритмом. Наблюдая за таянием, люди замедляются и учатся быть вместе не через действие, а через совместное проживание изменения — личного и планетарного.

Когда тепловые силуэты сливаются, это не метафора. Тепло тел действительно смешивается в замкнутом пространстве. Границы размываются буквально. Тепло не знает границ — как и климатический кризис. Мы все в этом вместе.

Вопросы, который остаётся:
Может ли совместность рождаться из общего бездействия перед лицом неизбежного?
Где заканчивается моё тепло и начинается твоё? И как наше общее тепло связано с таянием льдов?

Проводился: 2026 “Со-тепление”, ARBUZ gallery, студенты  ИСИ Бакштейна, Москва
Документация экспонировалась: 2026  “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва

ИСКАЖЕННАЯ НЕЖНОСТЬ
интерактивный объект
Год создания: 2025
Размеры: 38 × 28 × 20 см
Материалы: картон, натуральный мех (вторсырье), инструкция по применению

Что вы видите сначала:
Небольшая коробка в эстетике обычной логистической или бытовой упаковки. Ничего особенного. Она выглядит так, будто её можно получить по почте или случайно встретить на складе. Она приглашает к простому действию: подойти и открыть.
Что происходит, когда вы открываете ее:
Внутри — мягкий, тёплый, почти умиляющий мех. Первая реакция тела — тепло и любопытство. Пальцы продолжают движение и вдруг натыкаются на кроличьи уши. Мгновение, в котором нежность ещё не успела закончиться, а уже стало ясно, что под ней что-то другое.

О чем эта работа:

Мех и уши здесь не противопоставлены друг другу. Они существуют в одном прикосновении. То, что обычно разделено — забота и её оборотная сторона, уют и то, из чего он состоит, — оказывается почти неотделимым.


Работа не обвиняет и не разоблачает. Она просто даёт телу столкнуться с этой неразделимостью раньше, чем сознание успеет выстроить удобную дистанцию. Нежность здесь уже немного искажена. Не потому что кто-то специально её испортил, а потому что она, возможно, всегда такой и была — тёплой, притягательной и немного тревожной одновременно.



Экспонировался: “ПВЗ-Пункт Восполнения Забытого”, NNFN, ЦТИ Фабрика, Москва
ГОЛОСА КОРНЕЙ
иммерсивная звукопространственная инсталляция

Год создания:
2025
Размеры:
Высота 5 метров, переменные габариты
Материалы:
Джутовые мешки (вторсырьё), ткань с архивными фото, текс, аудиосистема, светильники, вентилятор, ветки, земля
Голос:
Эльвира Баязитова, Андрей Гарусов


Что вы видите:

Четыре высоких шатра из грубой мешковины стоят в пространстве как отдельные, почти закрытые зоны. На ткани вшиты чёрно-белые архивные фотографии сплава леса. Это не просто изображения. Это следы времени, когда человек и дерево ещё соприкасались опасно близко — телами, руками, водой.


Инсталляция выросла из моих личных воспоминаний о сплаве по Каме и из старого, почти шаманского ощущения, что дерево — не ресурс, а кто-то, с кем можно быть рядом, даже если не до конца понятно, как.





Что внутри:

Каждый шатёр посвящён одному из стихийных присутствий дерева: Земле, Воде, Теплу, Ветру.


На стенах — знаки, сделанные по реальным текстурам коры. Возможно, это язык. Возможно, просто следы. Мы не умеем его читать.


Внутри звучит запись из двух слоёв:

- реальные звуки, снятые контактными микрофонами с живых деревьев (движение соков, вибрация древесины, едва слышный шелест);

- голос, который говорит от лица деревьев — не перевод, а скорее попытка приблизиться.


Это не полноценный разговор. Скорее — долгое, неловкое прислушивание к тому, что обычно остаётся за порогом.

Как это работает:

Можно войти в шатёр. Можно остаться снаружи.

Возможность не входить здесь важна. Не как этический урок, а как простое признание: настоящее сближение с другим — даже если этот другой дерево — всегда оставляет место для дистанции. Иногда именно в этой дистанции и возникает самое точное присутствие.


Работа не пытается сделать дерево понятным или равным. Она только создаёт пространство, где можно немного замедлиться рядом с ним — с его памятью, с его временем, с его голосом, который мы всё равно слышим лишь частично.




Экспонировался: 2025, «Неравнодушная природа», ЦТИ Фабрика, Москва



ПОЧЕТНЫЙ житель ЛЕСА
перформанс
Год создания: 2025
Продолжительность : 15 мин

Что происходит:

Перформанс начинается как строгий бюрократический ритуал, перенесённый в лес. Перед деревом выстилается «красная дорожка» из опавших листьев. Перформер зачитывает официальную грамоту — сухим канцелярским языком в ней перечислены реальные дела дерева: выработка кислорода, создание тени, поддержание биоразнообразия, удержание почвы.


После этого мы слушаем ответное слово дерева, которое только что наградили. Оно может быть шелестом листвы, пением птиц или просто тишиной.

Затем происходит символическое рукопожатие с ветвью и аплодисменты.





Сцена балансирует между трогательной серьёзностью и лёгким институциональным абсурдом. Микрофон, церемония, награда — всё это торжественный, официальный язык, которым мы пытаемся сказать о важности того, что происходит. Просто так, как умеем.
Из чего это сделано:

Материалы выбраны так, чтобы не оставлять лишнего следа и со временем вернуться в круговорот природы.


Грамота из чайного гриба — живой, дышащий материал, который высохнет или разложится. На нём зафиксирован «вклад» дерева.


Медаль из жира и семян — награда, созданная не для витрины, а для того, чтобы её могли съесть птицы. Маленький жест возвращения энергии туда, откуда она когда-то была взята.


Интервью:


В финале начинается интервью — уже с людьми и с елями. Люди отвечают словами: объясняют, оправдываются, рассуждают. Деревья продолжают отвечать по-своему.


О чем эта работа:


«Почётный житель леса» — попытка сделать жест признания, заранее зная, что он будет немного смешным и неполным. Может ли такая церемония быть не актом власти, а формой внимания? И что происходит, когда мы всё-таки произносим слова в сторону того, кто отвечает совсем иначе?



Документация экспонировалась: 2026  “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва



Единочество

живописная серия

Что вы видите: Минималистичные полотна. Едва различимая линия горизонта разделяет небо и воду. Краска лежит лёгкими, почти невесомыми хлопьями. От этого поверхность начинает едва заметно вибрировать, и возникает ощущение напряжённой, звенящей тишины.


Материальный секрет: Вода здесь — не просто растворитель. Я работаю с водой из конкретных мест: оз. Селигер, оз. Тургояк. Высыхая на холсте, она оставляет свои минеральные следы. Холст становится тихим архивом ландшафта — тем, что осталось от прикосновения к нему.





120 х 180 см

смешанная техника, холст

вода из оз. Силигер

2024 г



Экспонировалась:

2025      “Уровень воды”, галерея  Гридчинхолл, Москва


130 х 190 см

смешанная техника, холст

вода из оз. Тугрояк

2024 г





130 х 190 см

смешанная техника, холст

вода из источника на Воробьёвых горах

2026 г




О чем эта серия: Это пейзажи, в которых почти ничего не происходит. Одиночество здесь не про разрыв. Скорее про долгую, невидимую связь с тем, что медленно меняется или уходит.

Вода хранит память места. Она фиксирует небольшие сдвиги и исчезновения, которые обычно остаются незамеченными. Живопись в этом случае — способ быть рядом с ландшафтом через след, пока он ещё ощутим.





ГЛУБОКО НА ПОВЕРХНОСТИ
живописная серия

Что вы видите:

Почти пустые пространства холста. Краска нанесена фрагментарно, хлопьями. При взгляде поверхность начинает вибрировать — будто медленно дышит. Фигуративных деталей нет. Остаются только атмосфера, свет и едва уловимые следы.


130 х 120 см

смешанная техника, холст

2023 г


Экспонировалась:
2026      “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, Москва


120 х 120 см

смешанная техника, холст

2023


Экспонировалась:

2026      “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, Москва

О чем эта серия:

Работы возникают в тот момент, когда материя уже начинает растворяться. Физическая форма уступает место тому, что обычно не видно.

Живопись здесь — попытка удержать дыхание ландшафта. Не через изображение, а через внимание к пустоте и к тому, что ещё остаётся на поверхности. Пустота в этих работах не отсутствие. Она становится формой памяти и способом оставаться рядом с тем, что уже ускользает.



Давайте вступим в диалог

Если вы куратор, исследователь или просто зритель, которого затронули эти работы — я буду рада общению. Искусство начинается там, где заканчивается молчание.
КАТЯ МЕРГЕР
Художник
Искусство
как пространство
встречи
с хрупким
«Моя задача как художника — не предложить красивую картинку, а поставить зрителя в ситуацию, где он не сможете занять морально удобную позицию. Искусство для меня — это способ расширить когнитивную карту мира и создать подлинную встречу с тем, что мы привыкли не замечать»











Лес и больница: две стороны одной реальности

Я родилась в закрытом военном городе Чита-46 в Забайкальском крае с бурятскими корнями. В моём детстве шаманское восприятие природы как одушевлённой и отзывчивой соседствовало с долгими годами в больницах. А позже я пережила тяжёлую болезнь сына. Эти опыты — ощущение живой одушевлённости мира и острое знание уязвимости тела под медицинским контролем — определили мой взгляд. Для меня лес и больница, растение и аппарат, забота и контроль — две стороны одной реальности.


Сегодня я живу и работаю в Москве, учусь в Институте современного искусства Иосифа Бакштейна. В своей практике исследую, как нежность и вина, симбиоз и эксплуатация, уход и контроль оказываются взаимосвязанными способами организации присутствия — человеческого, растительного, технологического.

КАК СМОТРЕТЬ НА ЭТИ РАБОТЫ


Искусство, которое вы здесь увидите, может вызывать мягкий дискомфорт. Это нормально. Вот несколько подсказок, как с ним взаимодействовать:

  • Не ищите просто эстетику. Мои работы часто начинаются с чувства умиления (мягкий мех, трогательный ритуал, нежная живопись), но этот уют намеренно усложняется. Обратите внимание на момент, когда нежность становится чуть тревожной.
  • Слушайте материалы. Я использую «материалы-память»: б/у лабораторное стекло, пакеты из-под капельниц, вторичный мех, чайный гриб, полиэтилен. Они уже несут следы чужой жизни и становятся полноправными участниками работы.
  • Замечайте свое тело. Как вы реагируете, когда видите кроличьи уши в коробке с мехом? Что чувствуете, наблюдая за таянием льда на тепловизоре? Ваша физическая реакция — тоже часть произведения.
  • Оставайтесь с вопросами. Какова цена нашей нежности? Есть ли граница между заботой и контролем? Можно ли по-настоящему обратиться к тому, кто не может ответить словами?
Ботаника тела. Хрупкая опора
объект

Что вы увидите:


Две стеклянные колбы, соединённые общей осью. Форма отсылает к лёгким — парному органу, через который тело связано с внешним миром. Внутри сосудов — мох и тонкие ветки. Они выглядят как внутренняя флора, как будто ландшафт поселился прямо в дыхании.


О чём это:

Объект собирает вместе анатомию и ботанику, тело и ландшафт. Хрупкость лабораторного стекла перекликается с тонкостью ветвей и с уязвимостью самого дыхания.

Здесь природа не снаружи. Она оказывается несущей конструкцией — тем, на что опирается жизнь, даже когда сама эта опора выглядит хрупкой и почти прозрачной.


Лабораторная форма не дистанцирует. Она скорее делает видимым странное родство: то, как тело и растение уже давно существуют в одной системе обмена, поддержки и взаимной зависимости.


Вопрос, который остаётся:

Что происходит с нами, когда то, чем мы дышим, оказывается таким же уязвимым, как мы сами? И где в этот момент заканчивается тело?


Размеры: 63 х 26 х 23 см


Экспонировался:

2026 Парк Зарядье "Паркинг Галерея", “Выпуск ' 26”, Москва

СИСТЕМЫ АДАПТАЦИИ

Серия из трёх объектов

Что это:

Три скульптурных объекта, в которых стерильное лабораторное стекло заключает в себя шарики из мягкой валяной шерсти. Они напоминают хрупкие планеты Земля — тёплые, уязвимые, почти живые.


Общая идея:

Стекло и шерсть здесь не просто материалы. Это два языка. Один говорит о контроле, стерильности, научном холоде. Другой — о тепле, органике, уязвимости. Их встреча визуализирует амбивалентность постчеловеческой заботы. Работы исследуют хрупкие механизмы, с помощью которых жизнь продолжает существовать под постоянным давлением — технологическим, пространственным, экологическим.

СИМБИОЗ

1 объект


Что вы увидите:

Прозрачная стеклянная конструкция. Внутри — шарик из мягкой валяной шерсти. Стекло создаёт иллюзию близости: вы видите текстуру, можете подойти почти вплотную, но физический контакт остаётся невозможным.


О чём это:

Парадокс заботы о хрупком. Прозрачная стена одновременно означает доступность и недоступность, защиту и изоляцию. Мы защищаем то, что уязвимо, — и в этот же момент отодвигаем его от себя. Забота здесь неотделима от ограничения. Она становится дистанцией.


Вопрос, который остаётся:

Где заканчивается забота и начинается контроль? Можем ли мы любить, не создавая барьеров?


Размеры:

70 х 45 х 28 см


Экспонировался:

2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва

ЛАБИРИНТЫ ЭВОЛЮЦИИ

2 объект



Что вы увидите:



Более компактная конструкция. Шерстяной шарик помещён в сложную систему стеклянных перегородок и ходов. Форма напоминает женские репродуктивные органы — закрытые, разветвлённые, почти анатомические.


О чем это:

Технология здесь — одновременно вмешательство и необходимость, искусственность и спасение, странность и единственная возможность. Без этих «лабиринтов» жизнь, возможно, не смогла бы продолжаться. Но вместе с тем она лишается права на хаос и тайну. Контроль становится условием существования — и его ценой.


Вопрос, который остаётся:

Что мы теряем, когда делаем жизнь прозрачной и контролируемой? Может ли существование без тайны оставаться жизнью?


Размеры:

40 х 30 х 21 см


Экспонировался:

2025 "Защитные пространства: Защита/Уязвимость", Septemas, Москва



ОСТАТОК ЭКСТРАКЦИИ

3 объект

Что вы увидите:


Стеклянная воронка, которая сжимает и деформирует шерстяной шарик в форме планеты Земля. Мягкая сердцевина спрессована. Её форма нарушена. Она превращена в неизвлекаемый остаток.


О чем это:


Работа исследует простой и жёсткий парадокс: наше существование неизбежно оставляет след. Жизнь невозможна без разрушения. Присутствие становится формой потребления. Чтобы быть здесь, мы всегда что-то сжимаем, деформируем, расходуем.


Вопрос, который остаётся:


Какова цена выживания? Можно ли поддерживать жизнь, не превращая её в ресурс?


Размеры:

60 х 28 х 13 см






СО-ТЕПЛЕНИЕ
Партисипаторный перформанс с тепловизиорной трансляцией

Что вы увидите:


Две комнаты. В первой — проекция с тепловизора на стене. Во второй — люди молча стоят вокруг костра из сосулек. На проекции — не лица, а тепловые силуэты: пульсирующие пятна человеческого тепла.


Лёд тает. Медленно. Без слов и сценария. По мере таяния тепловые силуэты людей на проекции начинают сливаться в единое пятно. Индивидуальное растворяется в коллективном.

О чем это:


Тепловизор — прибор для поиска утечек тепла, диагностики, наблюдения — здесь становится инструментом нежности. Он показывает то, что обычно невидимо: тепло наших тел, нашу уязвимость, нашу конечность.


Когда вы смотрите на тепловые силуэты, вы видите людей не как социальные роли или личности — а как чистое присутствие. Как тепло, которое скоро исчезнет. Как уязвимость, которая роднит больше, чем любая общая идея.


Но есть и другой слой. Лёд тает. Не только здесь, в этой комнате — везде. Ледники исчезают. Арктика отступает. Уровень океана поднимается. Мы живем в эпоху глобального потепления, и это таяние — не метафора, а физическая реальность, которая меняет планету.



«Со-топление» — это и совместность, и глобальное потепление одновременно. Мы все таем. Мы все конечны. Забота здесь — не попытка остановить неизбежное, а способность быть рядом с тем, что медленно уходит. Способность просто находиться внутри этой общей, негромкой меланхолии.


Лёд — нечеловеческий участник с собственным, более медленным ритмом. Наблюдая за таянием, люди замедляются и учатся быть вместе не через действие, а через совместное проживание изменения — личного и планетарного.


Когда тепловые силуэты сливаются, это не метафора. Тепло тел действительно смешивается в замкнутом пространстве. Границы размываются буквально. Тепло не знает границ — как и климатический кризис. Мы все в этом вместе.


Вопросы, который остаётся:

Может ли совместность рождаться из общего бездействия перед лицом неизбежного?

Где заканчивается моё тепло и начинается твоё? И как наше общее тепло связано с таянием льдов?



Проводился: 2026 “Со-тепление”, ARBUZ gallery, студенты  ИСИ Бакштейна, Москва

Документация экспонировалась: 2026  “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва



ИСКАЖЕННАЯ НЕЖНОСТЬ
интерактивный объект

Что вы видите сначала:


Небольшая коробка в эстетике обычной логистической или бытовой упаковки. Ничего особенного. Она выглядит так, будто её можно получить по почте или случайно встретить на складе. Она приглашает к простому действию: подойти и открыть.

Что происходит, когда вы открываете ее:


Внутри — мягкий, тёплый, почти умиляющий мех. Первая реакция тела — тепло и любопытство. Пальцы продолжают движение и вдруг натыкаются на кроличьи уши. Мгновение, в котором нежность ещё не успела закончиться, а уже стало ясно, что под ней что-то другое.

О чем эта работа:


Мех и уши здесь не противопоставлены друг другу. Они существуют в одном прикосновении. То, что обычно разделено — забота и её оборотная сторона, уют и то, из чего он состоит, — оказывается почти неотделимым.


Работа не обвиняет и не разоблачает. Она просто даёт телу столкнуться с этой неразделимостью раньше, чем сознание успеет выстроить удобную дистанцию. Нежность здесь уже немного искажена. Не потому что кто-то специально её испортил, а потому что она, возможно, всегда такой и была — тёплой, притягательной и немного тревожной одновременно.



Экспонировался: “ПВЗ-Пункт Восполнения Забытого”, NNFN, ЦТИ Фабрика, Москва

ГОЛОСА КОРНЕЙ
иммерсивная звукопространственная инсталляция

Год создания:

2025

Размеры:

Высота 5 метров, переменные габариты

Материалы:

Джутовые мешки (вторсырьё), ткань с архивными фото, текс, аудиосистема, светильники, вентилятор, ветки, земля

Голос:

Эльвира Баязитова, Андрей Гарусов

Что вы видите:


Четыре высоких шатра из грубой мешковины стоят в пространстве как отдельные, почти закрытые зоны. На ткани вшиты чёрно-белые архивные фотографии сплава леса. Это не просто изображения. Это следы времени, когда человек и дерево ещё соприкасались опасно близко — телами, руками, водой.


Инсталляция выросла из моих личных воспоминаний о сплаве по Каме и из старого, почти шаманского ощущения, что дерево — не ресурс, а кто-то, с кем можно быть рядом, даже если не до конца понятно, как.


Что внутри:

Каждый шатёр посвящён одному из стихийных присутствий дерева: Земле, Воде, Теплу, Ветру.

На стенах — знаки, сделанные по реальным текстурам коры. Возможно, это язык. Возможно, просто следы. Мы не умеем его читать.

Внутри звучит запись из двух слоёв:
первый, реальные звуки, снятые контактными микрофонами с живых деревьев (движение соков, вибрация древесины, едва слышный шелест);
второй, голос, который говорит от лица деревьев — не перевод, а скорее попытка приблизиться.

Это не полноценный разговор. Скорее — долгое, неловкое прислушивание к тому, что обычно остаётся за порогом.




Как это работает:


Можно войти в шатёр. Можно остаться снаружи.

Возможность не входить здесь важна. Не как этический урок, а как простое признание: настоящее сближение с другим — даже если этот другой дерево — всегда оставляет место для дистанции. Иногда именно в этой дистанции и возникает самое точное присутствие.


Работа не пытается сделать дерево понятным или равным. Она только создаёт пространство, где можно немного замедлиться рядом с ним — с его памятью, с его временем, с его голосом, который мы всё равно слышим лишь частично.



Экспонировался:


2025, «Неравнодушная природа», ЦТИ Фабрика, Москва



ПОЧЕТНЫЙ житель ЛЕСА
перформанс

Что происходит:


Перформанс начинается как строгий бюрократический ритуал, перенесённый в лес. Перед деревом выстилается «красная дорожка» из опавших листьев. Перформер зачитывает официальную грамоту — сухим канцелярским языком в ней перечислены реальные дела дерева: выработка кислорода, создание тени, поддержание биоразнообразия, удержание почвы.


После этого мы слушаем ответное слово дерева, которое только что наградили. Оно может быть шелестом листвы, пением птиц или просто тишиной.

Затем происходит символическое рукопожатие с ветвью и аплодисменты.


Сцена балансирует между трогательной серьёзностью и лёгким институциональным абсурдом. Микрофон, церемония, награда — всё это торжественный, официальный язык, которым мы пытаемся сказать о важности того, что происходит. Просто так, как умеем.

Из чего это сделано:


Материалы выбраны так, чтобы не оставлять лишнего следа и со временем вернуться в круговорот природы.


Грамота из чайного гриба — живой, дышащий материал, который высохнет или разложится. На нём зафиксирован «вклад» дерева.


Медаль из жира и семян — награда, созданная не для витрины, а для того, чтобы её могли съесть птицы. Маленький жест возвращения энергии туда, откуда она когда-то была взята.


Интервью:


В финале начинается интервью — уже с людьми и с елями. Люди отвечают словами: объясняют, оправдываются, рассуждают. Деревья продолжают отвечать по-своему.


О чем эта работа:


«Почётный житель леса» — попытка сделать жест признания, заранее зная, что он будет немного смешным и неполным. Может ли такая церемония быть не актом власти, а формой внимания? И что происходит, когда мы всё-таки произносим слова в сторону того, кто отвечает совсем иначе?


Документация экспонировалась:

2026  “Немая карта”, Галерея на Каширке, Москва




Единочество

живописная серия


Что вы видите:


Минималистичные полотна. Едва различимая линия горизонта разделяет небо и воду. Краска лежит лёгкими, почти невесомыми хлопьями. От этого поверхность начинает едва заметно вибрировать, и возникает ощущение напряжённой, звенящей тишины.


Материальный секрет:


Вода здесь — не просто растворитель. Я работаю с водой из конкретных мест: оз. Селигер, оз. Тургояк. Высыхая на холсте, она оставляет свои минеральные следы. Холст становится тихим архивом ландшафта — тем, что осталось от прикосновения к нему.


120 х 180 см
смешанная техника, холст
вода из оз. Силигер
2024 г

Экспонировалась:

2025      “Уровень воды”, галерея  Гридчинхолл, Москва


130х190 см
смешанная техника, холст
вода из оз. Тургояк
2024 г.

130х190 см
смешанная техника, холст
вода из источника на Воробьёвых горах
2026 г.

О чем эта серия:


Это пейзажи, в которых почти ничего не происходит. Одиночество здесь не про разрыв. Скорее про долгую, невидимую связь с тем, что медленно меняется или уходит.

Вода хранит память места. Она фиксирует небольшие сдвиги и исчезновения, которые обычно остаются незамеченными. Живопись в этом случае — способ быть рядом с ландшафтом через след, пока он ещё ощутим.




ГЛУБОКО НА ПОВЕРХНОСТИ
живописная серия

Что вы видите:


Почти пустые пространства холста. Краска нанесена фрагментарно, хлопьями. При взгляде поверхность начинает вибрировать — будто медленно дышит. Фигуративных деталей нет. Остаются только атмосфера, свет и едва уловимые следы.


О чем эта серия:


Работы возникают в тот момент, когда материя уже начинает растворяться. Физическая форма уступает место тому, что обычно не видно.

Живопись здесь — попытка удержать дыхание ландшафта. Не через изображение, а через внимание к пустоте и к тому, что ещё остаётся на поверхности. Пустота в этих работах не отсутствие. Она становится формой памяти и способом оставаться рядом с тем, что уже ускользает.




130х120 см
смешанная техника, холст 2023

Экспонировалась:
2026      “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, Москва

120х120 см
смешанная техника’ холст
2023

Экспонировалась:
2026      “Абстрактно - принятие”, Галерея “Ростокино”, Москва
Давайте вступим в диалог

Если вы куратор, исследователь или просто зритель, которого затронули эти работы — я буду рада общению. Искусство начинается там, где заканчивается молчание.
Made on
Tilda